Сколько стоит обычный интернет-мессенджер?

Компания Snap, владелец популярного сервиса мгновенных сообщений Snapchat, выходит на американский рынок. Как ожидается, инвесторы оценят ее в 20-25 млрд долларов, при этом прошлый год Snap завершила с приличным убытком — заработав 400 млн долларов, компания потеряла полмиллиарда. Тем не менее некоторые инвесторы полагают, что Snapchat — это будущий Facebook, который, заметим, сегодня является одной из наиболее дорогих интернет-компаний.

Как обычный, в общем-то, интернет-мессенджер вызвал у инвесторов столь большой ажиотаж, и может ли стоить 25 млрд долларов компания, не производящая осязаемый продукт?

Ведущий программы «Пятый этаж» Михаил Смотряев и обозреватель Би-би-си Александр Кан беседуют с издателем сайта Roem.ru Юрием Синодовым.

Михаил Смотряев: Добрый вечер,3-е февраля, пятница. В студии «Пятого этажа« сегодня мы с нашим обозревателем по вопросам сетей и интернет-мессенджеров Александром Каном. В гостях у нас Юрий Синодов, главный редактор сайта Roem.ru, который…

Юрий Синодов: Издатель.

М.С.: Тем более, простите, пожалуйста. Вы сами снэпчатом пользуетесь?

Ю.С.: Нет. Потому что первый раз, когда я его запустил, я его запустил в детском режиме, и не было возможности с кем-то коммуницировать, я не понял, как потом перейти во взрослый режим, и мое общение с ним не задалось.

М.С.: Это вам, Александр, на заметку. Оказывается, кроме взрослого режима, есть и детский. Я не знаю, каким пользуетесь вы. Но, если серьезно, разговор у нас не про то, как пользоваться этой хитрой штукой под названием Снэпчат или любой другой хитрой штукой, под названием, условно, «Фейсбук» или «Инстаграм«. Разговор о том, как это может стоить денег, при чем таких. Что касается Снэпчата, это сумма небольшая, если сравнивать ее, например, с «Фейсбуком«, капитализация которого на конец прошлого года составляла 328 млрд долларов. Это больше, чем ExxonMobil, у которого всего 315 млрд. При этом ExxonMobil достает из земли огромное количество нефти и прочих углеводородов, перерабатывает это в бензин и дизель и вкладывает невыносимые деньги в НИОКР. Это можно потрогать руками, торговать этим на фондовой бирже.

Из технологического сектора есть компания, у которых капитализация и поболее будет, например, Apple, но те тоже производят вещи, которые можно потрогать руками, и которые можно употреблять миллионом разных способов: звонить по телефону, пользоваться, в частности, Снэпчатом, писать документы, письма, таблицы в Экселе, писать музыку, снимать кино, обсчитывать научные формулы, хотя бы и забивать гвозди, потому что компьютер сделан из прочного алюминия. Ничем вышеперечисленным, в качестве достоинств, ни Снэпчат, ни «Фейсбук« не обладают. Это — торговля воздухом, это довольно популярная претензия у людей антиглобалистической направленности и у некоторых рыночных аналитиков. Насколько она оправдана?

Ю.С.: У меня есть две теории, и я постараюсь их очень быстро изложить. Одна очень простая и логическая, она заключается в том, что Снэпчат сильно моложе, чем «Фейсбук», там существенно выше доля пользователей до 25 лет. Она может претендовать на 10% доходов от «Фейсбука», и так мы получаем оценку 30 млрд, что составляет 10% от оценки «Фейсбука».

Вторая — конспирологическая — заключается в том, что у Снэпчата есть большая детская доля, до 13 лет, что в США в принципе запрещено. Вы не можете в Штатах создать коммуникационную сферу для детей до 13 лет, вернее, можете, но это очень сложно, потому что каждый регистрирующийся человек должен проходить процедуру идентификации. До конца 2015 года в соглашении об использовании Снэпчата было специально указано, что есть особый детский режим, о котором я уже говорил, в котором Снэпчатом пользоваться можно, но никому ничего передавать нельзя.

И если посмотреть, что делают люди в Снэпчате, можно вспомнить — у меня есть несколько детей знакомых, племянники, родственники, двоюродные братья — смайликами общаются исключительно дети. И получается, что Снэпчат стал чем-то вроде детской рекламы — мама, купи. В диджитале это огромная проблема, потому что вы не можете делать сервис для детей, соответственно, вы не можете выкладывать продукт для детей, и есть только телевизор, и все, естественно, хотят пройти в диджитал. И вот за счет этой недетской, хотя на самом деле детской, аудитории, Снэпчат получил такую высокую оценку. Хотя публично об этом никто не скажет.

М.С.: Можно увлекаться конспирологическими теориями до предела и сверх такового, но получается, что главная, а то и единственная ценность этих компаний с точки зрения бизнесменов-инвесторов — это платформа для рекламы?

Ю.С.: Да, конечно. «Фейсбук» — то же самое.

М.С.: Таким образом они делают деньги? Но есть такая корпорация, как Google. СмыслGoogle для людей старше 35-40 лет более очевиден, чем необходимость «Фейсбука« или Снэпчата. Кроме того, хотя потребовалось время, Google начал производить продукты осязаемые, а мессенджеры и «Фейсбук» ничего материального все-таки не производят. И мы возвращаемся к вопросу, даже не связанному с технологиями: кто кому что продает? Справедливо ли считать рекламную платформу столь привлекательной? И быть готовым вкладывать в нее деньги?

До того как Снэпчат сделался настолько популярным, у всех на устах был WhatsApp. Перед ним был «Инстаграм«, перед ним было еще что-то. Значительная часть пользователей — молодежь, у которых модные течения изменяются в течение года-полутора. И то, что сегодня выглядит, как прекрасная покупка, даже при том, что Снэпчат является убыточным, через год-два может просто разориться по причине того, что вся молодежь, а вместе с ней и реклама, уйдут на следующую популярную платформу. Почему в это вкладывают деньги?

Ю.С.: Вы практически повторяете мою мысль полуторалетней давности про то, что, если ориентироваться на людей в возрасте 13-15 лет, то мы рискуем тем, что фокус этой аудитории очень быстро изменится. Если подходить с тем, что Google — это инструмент, а «Фейсбук» и Снэпчат — это развлечение, даже не особо нужное… Давайте сравним сотовую связь, которая осуществляется по радио, и которая инструмент. Например, с радио, которое можно с ним, можно без него, можно в машине слушать, можно в тишине поехать. Google — это молоток, а Снэпчат — это телевизор. Дома вам нужен и молоток, чтобы работать, и телевизор, чтобы отдыхать. И то, и то стоит денег. Телевидение может быть и бесплатным, хотя платный канал с вас деньги берет. А молоток всегда стоит денег. Такая аналогия хорошо объясняет, почему можно ничего не делать, и все же быть привлекательным.

М.С.: Насчет того, что ничего не делать, может быть, и понятно, но, с точки зрения бухгалтерии, тут тоже не все чисто. Что касается «Фейсбука« или Google, тут более-менее очевидно, что эти компании завтра не рассыпятся. Снэпчат, с одной стороны, рапортует о том, что у него почти на 600% выросли доходы за прошлый год, но это все равно одна десятая пользователей «Фейсбука», при том, что компания постоянно в минусе. Аналитики и люди, близкие к Снэпчату, предупреждают, что она вообще никогда не будет прибыльной. Не кажется ли вам, что перспективы Снэпчата и ему подобных в качестве рекламной платформы слегка переоценены?

Ю.С.: У Снэпчата в меморандуме был еще один тезис, я, к сожалению, забыл принести листочек, куда их заранее выписал. У них рост доходов опережает рост расходов. Они рассчитывают на то, что в конце концов эти две линии, постоянно растущие, где-то пересекутся, и компания станет операционно рентабельна, и в конце концов позволит вернуть все деньги, затраченные на ее создание. В этом нет ничего страшного, потому что Google и «Фейсбук» были на таком этапе своего развития. Но инвесторов может пугать то, что случилось с «Твиттером», где сейчас непонятно что происходит, потому что люди перестали верить, что у «Твиттера» эти две линии когда-нибудь пересекутся.

М.С.: Что происходит в«Твиттере«, понятно. С некоторых пор там происходит Дональд Трамп.

Ю.С. Не только.

М.С.: Во всяком случае, это то, что у всех на устах. Кстати говоря, одно время были аналитики, которые предсказывали, что своим возрождением «Твиттер« будет обязан именно Дональду Трампу, которыйа вслед за ним и другие люди вот уже президент Мексики подключился, потихоньку переносит свое общение с гражданами из пресс-офисов как раз в «Твиттер«. Я подозреваю, что до этого еще далеко, хотя «Твиттер« есть практически у всех, хотя у меня нет.

Ю.С.: У меня есть, но я его не читаю, только пишу. Я не знаю, что там читать.

Александр Кан: То, что пишут. Вы же пишете там.

Ю.С.: Там невозможно что-то существенное сказать, там просто можно на что-то сослаться. А я столько всего читаю, что мне лишний источник того, что можно еще где-то почитать, совсем не нужен.

А.К.: А что же вы пишете? Я пишу ссылки на то, что я написал.

М.С.: То есть вы тоже пользуетесь «Твиттером« как рекламной платформой?А мы, Александр, пользуемся «Твиттером«, как в 90х годах, помните? Читал пейджер и много думал.

А.К.: Я вообще не пользуюсь ничем.

М.С.: Юрий, вам не кажется, что весь этот процесс мы уже наблюдали в 2000м году? Знаменитый IT-пузырь 2000-го года?

Ю.С.: Считается,что первые пузыри — самые масштабные. Далее падения рынка менее масштабные, чем самые первые. Вы это можете наблюдать на нашей валюте, которая с 1998 года падала в четыре раза каждые полгода, а теперь не падает, или, максимум, в два раза. Пузырь может быть, но он вряд ли будет настолько масштабным, как это было в 2000-2001 году. Тогда все умерло. Сейчас умрет только то, что не зарабатывает. А зарабатывают очень многие, это не инвестиционная модель существования.

М.С.: Здесь позвольте немножко подискутировать. Тогда умерло все, что не могло зарабатывать, но даже в тот момент IT-компании отличались от современных тем, что какой-то осязаемый сервис они производили. Но дело даже не в этом, а в том, что величина, до которой может надуться пузырь, и громкость звука, с которым он лопнет впоследствии, определяется не содержимым пузыря, а энтузиазмом надувающих его инвесторов. Которые, как известно, акулы капитализма. Предложите им достаточную сумму, и они легко продадут близких родственников.

В этом смысле ситуация сейчас — эксперты говорят, чтоесли Снэпчат станет следующим «Фейсбуком«, то он будет стоить триллионы, о чем, кстати, говорил Цукерберг, что 350 млрд — это не сумма. Вот триллион — это другое дело. И с этого купоны можно будет стричь гораздо толще, поэтому и готовы вкладываться. В этом подходе нет ничего нового, интересно, что это касается IT-технологий, неосязаемого продукта. Этот урок уже проходили, причем сравнительно недавно, пятнадцать лет назад. Кажется, никого не научило. Почему так?

Ю.С.: Это связано с тем, что Снэпчат не совсем сервис. Это, скорее, медийный продукт. Привычки потребителей медиа меняются не очень быстро. Даже если вести речь о подростках старше 13 лет. У Снэпчата есть возможность реагировать, и ту аудиторию, которая у нее есть, отдать другим сервисам. Это касается Снэпчата, Снэпа, как он сейчас называется.

Что касается остальных проектов, обратите внимание, что сейчас, несмотря на венчурную лихорадку, которая продолжается, проекты, которые не начинают зарабатывать, закрываются достаточно быстро. Среди социальных сетей Path, то есть Путь, практически перестал привлекать инвестиции со второго или третьего раунда. Это нормальный трезвый подход. Венчурные инвесторы, несмотря на то, что они отчасти надувают пузырь, не всегда готовы вкладывать деньги в рост.

М.С.: Предлагают надувать одни люди, аналитики, а надувают его совсем другие.

Ю.С.:Нет, надувают его именно венчурные инвесторы, это самые заинтересованные люди. Аналитики просто продают свои отчеты. А вот венчурные инвесторы постоянно ко мне приходят и спрашивают: почему ты так плохо пишешь? Надо писать хорошо, тогда все вырастет, всем будет хорошо. Я так не могу. Если я вижу, что что-то где-то плохо, я должен так и написать, потому что это правда. Мне хочется написать правду.

М.С.: Это вполне достойный подход. Мы его на Би-би-си понимаем и уважаем, приходите работать к нам.

Ю.С.: Я подумаю.

BBC

Жооп калтыруу

1 Пикир "Почему символ Оша назвали Сулейман-тоо?"

avatar
Сорттоо:   жаңылар | эскилер | көп добуш алгандар
ДМИТРИЙ
Конок
ДМИТРИЙ

МИР ВАМ И ВСЕХ БЛАГ!

wpDiscuz